Заметка номер четыреста шестьдесят два — о том, как просто с хорошими людьми, как скучно от будней и как избегать крабового салата.

Три часа ночи. За стенкой ходили цапли и громко кричали. Я подумал, что можно было бы кому-то позвонить, но все, кому я мог бы позвонить, вряд ли думали о том же самом.
Из окна выглянула чья-то длинная рука. Жил я на семнадцатом этаже.
— Эй, — сказал кто-то шепотом.
Голос был женским. Я подошёл к окну.
— Слышите меня?
— Не знаю, а это ваша рука?
Сказал я, рассматривая эту руку. Пальцы на ней были тоже длинные. Ужас какой-то.
— Нет, не моя.
Продолжал смотреть. Пальцы постукивали по подоконнику, подбирались и подбирали — все, что я оставил на нем, поедали своими теми самыми. Я схватился за него, чтобы удержать.
— Хотите, погуляем по городу.
— Ох, я бы с радостью.
Говорю — а сам за подоконник держусь. Одной рукой. Другой рукой эту руку пытаюсь схватить, но она все уворачивается, все ускользает.
— Тогда встретимся внизу через десять минут, — засмеялся голос и исчез.
Рука уже к шторам подбиралась. Я надел пальто и спустился. Был октябрь, листья летели то туда, то сюда, прохожие курили сигареты, но были все такими же скучными.
Прошло пять минут, прошло десять. Прошел час, а никто так и не пришел. «Какая удача» — подумал я и сел в трамвай. Водитель трамвая сел рядом со мной и все смотрел, смотрел, смотрел.
— Вы когда к доктору сходите? — спрашиваю.
— Знаете, то, что я трамвай вожу — это ещё ничего не значит.
— Понимаю.
— У меня есть мечта.
— Правда?
— Да. Я представляю, как однажды встану солнечным утром, надену свою лучшую рубашку и начну

водить троллейбусы.

Посмотрел он мне прямо в глаза. И мне понравилась его мечта, и к троллейбусам я был крайне благосклонен. Сошел на следующей, а кругом фонари. Город плывет, машины плывут и даже на светофорах никто не сигналит в отчаянии. Как красиво, а все спят. На столбе висело объявление:
«Пропали цапли, две большие и одна поменьше, нашедшему полагается вознаграждение. Звоните по номеру такому-то».
Я подумал — почему бы и нет. Набрал номер и говорю.
— Знаете, кажется ваши цапли в соседней квартире.
— Знаю. Жирненькие мои.
— Хм, пусть так. Можете их забрать, а где можно забрать мое вознаграждение?
Я планировал его сразу съесть.
— На самом деле я не до конца уверен, что это мои цапли. Они ходили по кругу?
— Да, они все время ходили по кругу.
— Они кричали при этом о том, что вовсе и не ходят по кругу?
— Да, именно так и кричали.
— Это не мои цапли.
Мне показалось это весьма логичным. Я иду, и все кажется ненастоящим — в этих витринах жизнь только по календарю, а у меня на всех датах случайные цифры. В какую из них праздник, в какую — подарки? Проспекты сменяются, но становится лишь холоднее, ветер пробирает руки насквозь. Я убираю правую руку в карман, а там —

уже чья-то рука.
Поймала.